Глава 10

Если бы не гуманитарная помощь Запада…

Жив гренадер, что собирал, как апостолы Христа, колосья на советском поле и кто таков «L. Hepp»? Сколько в нынешней Германии Хеппов? Возможно, что кто-то из потомков прошлого Людвига Хеппа и прислал деду две рубашки по линии гуманитарной помощи? Забавно!
И немного о выгравированном орле на сигаретнице: год прошёл, как нашёл сигаретницу, а, может и менее того, но как-то видел громадную машину, что проходила по главной улице нашего города. Машина была о пяти осях, немецкого производства знаменитой фирмы «Мерседес». Кузов покрыт белой тканью, прочный, и все реквизиты фирмы, перевозящей грузы на таких «мерсах» — указаны на бортах. Красавица машина! Мечта любого нашего дальнобойщика. В центральной части кузова изображён садящийся орёл, точь-в-точь такой, как на сигаретнице из авиационного алюминия! Когда я такое увидел, то почему-то сразу подумал о художнике, который написал орла по заказу фирмы. Кто этот художник? Сам он породил орла, или… но тут начинается зона домыслов и входить в неё не рискую… Хотя, почему бы и нет? Так хочется верить, что орёл на сигаретнице и птица на большегрузных машинах фирмы «Мерседес» связаны: сходство настолько большое, что появляется вопрос:
— А вдруг художник, гравировавший орла на крышке сигаретницы-самоделки и автор орла на борту Мерседеса – одно лицо!? Качество орла на «Мерседесе» выше, чем на старой сигаретнице, это понятно, но идея изобразить немецкого орла таким образом — остаётся за Лотхаром Хеппом. А так хочется верить, что автор орла на борту нынешнего грузового «Мерседеса» и автор орла на алюминиевой коробочке – один человек!
Да, кстати, сколько было орлов в Германии? У орла из третьего Рейха – горизонтально расправленные крылья, у нынешнего немецкого орла крылья опущены, а на самоделке- сигаретнице у птицы крылья подняты как у всякой садящейся птицы: в режиме торможения. И на фургоне «Мерседесе» орёл держит крылья так, как на сигаретнице Лотара.
Ни к месту мысли о художниках красками и о художниках слова: если человека неудержимо тянет что-то изображать красками, но плохо получается – его оправдывают поклонники:
— Так видит мир! – и никто не бьёт в лоб откровением:
— Браток, не траться на краски-холсты, не теряй время, не твоё дело – дальше дружеского совета заявители обычно не идут.
Хуже художникам слова: если напишет нехорошее и неприятное — примитивизм может дорого обойтись, насколько опаснее «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» без проверки не узнать.
Вернусь в прошлое: кто из двоих, причастных к коробочке из авиационного дюраля, мог остаться в живых до сего времени? Лотхар Хепп смастерил Zigarettenitui и подарил гренадеру, или гренадер и был Lothar Hepp, а портсигарчик сделал друг, коего Лотхар когда-то вытащил раненым с поля? И для чего колхозник Прокоп реквизировал пустяковую для себя, но дорогую для пленного сигаретницу – как теперь узнать?
Стоит отыскивать хотя бы одного из Хеппов по всей Германии, каким боком стою к чужой собственности?
Без судебных разбирательств, ничего не стоящая самоделка конфискована советским колхозником как мелкая месть за утрату шубного пиджака в недавнее время, но если бы нашёлся смельчак и спросил Прошку:
— Разве гренадёр снимал с тебя новый шубный пиджак? Нет, так почему ты его ограбил?
— Потому… все они сволочи! – Проша, дорогой, не надо сердиться: разве не твоя родня спокойно, не волнуясь, утащила мою матицу из лиственницы? Что скажешь? Не слышу ответа, Проша? Если верующий – молись чужому богу, что оккупанты не остались на долгие времена! Тогда бы принёс в полицию заявление о краже, и, будь уверен: матицу нашли с выводами для воров, не любят немцы ворьё, жестоко расправлялись с любителями чужого. Сколько будем помнить отнятые шубные пиджаки и украденные матицы из лиственницы – никто не знает по причине: стоимость вещей разная. Кому что.
Дед, рассказывая о деревенской жизни, поминал соседку с правого фланга, ни с того, где проживала престарелая пара и чьи сыны спёрли матицу из лиственницы от дедова поместья. Прокопий до конца дней помнил новый шубный пиджак, реквизированный грабителем неизвестной национальности, а у меня – обида за матицу из лиственницы и точные знания, кто её оприходовал (украл) ныне не звучит. Названия меняются – кражи остаются неизменными.
Соседка с правого фланга от дедовой усадьбы поминалась забавным прозвищем «пистолетка». Удивлялся:
— Откуда «пистолетка»? По мужу прозвище получила, супруг имел отношение к оружию? Муж «пистолет» — жене зваться «пистолеткой» — пытал Егоровну расспросами, откуда прозвище и в каких обстоятельствах получено. Егоровна хитрила, как могла:
— Не знаю… — старушка почему-то не хотела выдавать чужую тайну. Вот они, основы партизанской стойкости на допросах!
Дед отработал за жену, выдав соседкино прозвище врагу, мне, то есть:
— Было так: явились немцы в деревню и первым делом давай кур ловить! Солдатня молодая, пробежалась, проголодалась, быка выложи – сожрут. Неизвестно, когда кухня придёт, есть хочется, а тут вот она, благодать куриная в навозе копается! Курам война не война без разницы, знай, куриное счастье в навозе ищут. Началась охота на пернатых, и даром что куры, а крик подняли изрядный. На куриный шум соседка выбежала не с пустыми руками, а с ухватом – и на шустрого солдата, ловца пернатой живности в атаку пошла. Тому не до охоты стало, винтовку в руки, на соседку навёл, куда, дескать, мутер, против оружия прёшь!? Женщине перед превосходящими силами противника и отступить следовало, да ни на ту напал чужой солдатик, не испугалась соседка, но повернулась задом, задрала юбку и показала обнажённую нижнюю часть женской фигуры…
— А солдаты?
— Ничего, хохотом жеребцы покатились и пошли со двора. Так и пошло «пистолетка».
— Вроде у солдата винтовка была? Как история о защите кур от истребления врагами односельчанам стала известна, как о театре узнали? Защитница частной собственности сама поведала?
— Кто знает? Может, кто и видел… — что Егоровна могла видеть сцену с оголением зада — дед умолчал.

Жив L.Hepp? Вполне возможно, а если так – пусть пребывает в старческом здравии, а если призван Вечностью – память о нём останется в простой коробке под сигареты, изготовленной из авиационного дюраля военных лет.

Дорогие потомки Лотхара!

В сорок пятом победном, иного названия тому году в отечестве нет, автору было всего десять лет, и потому никак не мог контактировать с пленным родственником. И Страна Советов крепко журила граждан за контакты с иноземцами, но не настолько люто, чтобы пленные не влюблялись в русских женщин, а те не отвечали взаимностью.
Если автор заехал не в ту сторону — нынешняя программа «Ожидание» давно бы закрылась по причине отсутствия фактов. Ain.
Zwei: два года оккупации отец проработал на железной дороге и являл пример вражеского прислужника (коллаборациониста). За два года служения не встретился ни с единой пулей народных мстителей (партизан), не побывал ни в одной аварии, кои устраивали партизаны на железных дорогах. Отцов напарник из немцев, начальник бригады, считал отца живым талисманом, дивился везению и называл отца «пан».
Необъяснимый старой советской пропагандой факт: прислугу из аборигенов иноземцы называли «панами» с добавлением имени и фамилии. Чёртова Европа!
Цена победы была высокая, тяжёлая и неподъёмная. Воевали двое, а результатом воспользовались третьи, как и во всех прошлых войнах немцев с русскими.
Что оставила память о жизни в оккупации – оформил знакомыми словами и записал.
История о портсигаре подлинная, а вымысел малой порцией разыгрался лишь в конце.
Изначально писал о портсигаре с одной целью: разыскать родственников L. Heppа и отдать коробочку под сигареты, вещь-то чужая, пусть и не картина кисти великого мастера, взятая трофеем…
Были и сомнения: сигаретница отнята у пленного, проходящего в повести в звании гренадера за высокий рост, и бывшего другом Лотхару. Остаётся неясность: или тот крупного размера пленный и был Лотхар, а сигаретницу сделал друг, или Лотхар смастерил коробочку и подарил гренадеру? Тайна осталась.
Нужно шуметь на всю Германию историей о самоделке под сигареты?
Было, общался в «паутине» с русской немкой из репатриантов, в Германии зовутся потерянными душами, но откуда идёт название — пояснений не получил.
Рассказал историю «цигареттенитуи» с твёрдым немецким ответом:
— Ненужным, пустым делом занимаешься, сегодня никому нет дела до прошлого, неинтересно копаться в старом и ранить души родственников!
Знакомая учительница немецкого языка Frau Galina приложила немало усилий в совместных поисках родственников Хеппа, и вот что выяснила:
«По всем землям Германии найдено девять человек с фамилией Hepp, а кого ищете, Lothar, родился в девятьсот тринадцатом, служил санитаром на Восточном фронте в звании ефрейтора. Попал в плен и умер в вашем городе в сорок седьмом году».
Получив информацию о Лотхаре — подумал:
«Отчего было не отпустить санитара Лотхара Хеппа из плена через месяц после окончания войны, какую опасность победителям представлял человек гуманной профессии?» Лотхар не «герр оберст танковой дивизии Tot Kopf», санитар, так почему не отпустить, дать умереть на чужбине в возрасте тридцать четыре года? Вытаскивать с поля боя раненых, не получить наградой ни единой пули за труд – с военными санитарами такого не случалось. Думаю, что и сам Хепп в теле имел не одну рану, они-то и свели в могилу молодого мужчину. Умереть в тридцать четыре года, но не в восемьдесят четыре – искусство!
Старший брат Лотхара погиб на восточном фронте, не оставив наследников, а о других родственниках Лотхара сведений нет…
…сигаретница хранилась в ожидании выхода в свет, но повода не было, и приходили лёгкие, мелкие страхи:
«Ну, вот, глядишь, скоро и сам уйду в мир иной, а портсигар останется… Если кто-то и найдёт после меня – где гарантия, что захочет вернуть находку хотя бы в музей? Проявит интерес и даст ход вещи, или выбросит, как ненужный предмет»? – не чаще одного раза в неделю появлялся вопрос и беспокоил.
Всякое действие не пропадает бесследно, а если касается организации Volksbund Deutsghe Kriegsgraberfursorge тем паче. Более того, как интересующийся судьбой пленных был приглашён на открытие Мемориала под Курском:
«Вот и представился случай. Судьба не позволила владельцу вернуться в Германию – пусть вещь вернётся».