Глава 4

Пословицы и поговорки

С возрастом приходит неизбежная замедленность в мышлении, а некоторые страдают упомянутой замедленностью от младых ногтей. Кто не страдал? Почему не подумать о старости заранее? Сколько из нас думают о предстоящей старости, если с молодости заражены «день прошёл – и слава богу»? Думай – не думай, а если посажен на минимум – с чего соберёшь на старость?
Чем сильны? Поговорками, ничего иного ценного нет, нищие мы, а наши поговорки – сокровище, кое признают иноземцы:
— Гром не грянет — мужик не перекрестится! — но почему мужик самой богобоязненной страны ждёт грома дабы сотворить крестное знамение — этого никто не знает.
Хороша и эта: «ждал, пока жареный петух в жопу не клюнул», — куда там всяким англичанам! Нет у них таких поговорок!
Как-то приходит тётушка жены и дедова жена одновременно и без задержки, с порога, начинает повесть со слезами:
— Хлеб в деревню месяц не привозят, никто из вас не приходит, все про нас забыли! А тут ещё шпан появился, сидел, выпустили… Боимся из хаты выходить, к деду пристаёт, похмелить требует! — и выкладывает на стол в застиранном мужнином носовом платке пачку старых, как и сами, банкнот…
— Все наши сбережения, а вот и мы сами, берите нас к себе, нет у нас жизни в деревне! – глобальные вопросы дедова супруга решала помимо деда. Настоящий матриархат!
Ни к месту появилась мысль: «шпан… шпанунг…», — э, постой, так в переводе с немецкого «шпанунг» наше напряжение! Как же, помню, в электрошкафах к станкам из Германии написано: «Ahtung, Spannung», вот откуда отеческая «шпана» пошла! Напрягают нормальных людей!
— Погоди, не вой, страдаю идиосинкразией на женские слёзы! Завтра приду на совет, решим, что делать, обещаю. И не ходи с пачкой денег по городу, риск есть, отеческие «шпанунг» не перевелись. Пора бы и соображать! – отчитал старушку, а потом стыдно стало:
— Кого воспитывал?
Напоили старушку чаем, успокоили, и понесла известие супругу, что в их судьбе примет участие не родственник, а муж племянницы, то есть — я.
Куда дедов принимать? В двухкомнатную конуру общей площадью в тридцать шесть квадратных метров, где трое проживают?
До нас деды обошли племяшей на предмет выяснения «где голову преклонить». Начали со старшего и получили:
— Без вас надоело гробы таскать! – сам не молод, похоронил тестя, тёщу и похоронные заботы были свежими. Племяш в возрасте и не хотелось родственнику, чтобы чужая старость рядом ежеминутно напоминала о собственном отбытии в мир иной. Кого-то похоронные мероприятия тренируют и делают прочными, деловитыми, а другие скисают и «прячут голову под крыло».
Супруга первого племяша, к кому сунулись старики — женщина строгая, и ни о каком проживании сельских родичей супруга в её квартире речи быть не могло, о чём прямо, без дипломатии и было сказано старикам.
Что ответил другой племяш — не знаю, но деды всплакнули от обиды и направились в последнюю дистанцию: к жене, коя тоже доводилась племянницей с другой ветки генеалогического древа. Откажись племянница – на выходе из двухкомнатной квартиры родственницы перед стариками расстилалась пустыня с названием «дом престарелых», в старину называвшийся «домом призрения». Поменяйте первую гласную «и» на «е» — и никаких пояснений не нужно.
Страшное, говорят, место! Если верить СМИ – рай, а реалии лучше уйти в мир иной из своего гнезда, старого и привычного, родного и любимого, нежели из «дома прЕзрения», этого продолжения советского колхоза.
На другой день, отпросившись на производстве и отмахав ногами вёрсты до дедовой деревни, как и обещал, появился у стариков и после малого возлияния с трапезой, без чего никак нельзя – приступили к делу:
— Деньги есть? – задал старикам основной вопрос жизни.
— Есть – дед назвал сумму. Согласно сведениям о тогдашних ценах на недвижимость в городе — стариковских денег хватало на приобретение половины старого дома в двадцать-тридцать квадратных метров.
— Сделаем так: купим крышу над головой, и будете доживать век под моим присмотром. Хором на ваши сбережения купить не удастся, но вам и не привыкать к простоте. Чужой вам, не родня, но на что сил хватит – сделаю. И жена не оставит вниманием, поди, всё же родня. Купим холодильник, телевизор, стиральную машину… Необходимое… без холодильника и телевизора город не обходится, не живут. Не грустите! Хватит денег и на обустройство, и на переживания о достойном погребении. Денег на цветы, что бросают перед гробом во время движения, тратить не буду, предупреждаю сразу. И сейчас ваши деньги не возьму, всё будете делать сами, моё только присутствие, что-то вроде наблюдателя.
— Хорошо! — согласился дед.
Идея приобретения холодильника расстроила и огорчила деда:
— Эх, такой погреб в деревне оставлять…
Погреб – чудо русской подвальной архитектуры, выложенный кирпичом старинного изготовления, мог дать фору сотне городских холодильников.
— Действуй! Выпьем за удачу!
И началось! Прибегал с работы, наспех перекусывал и приступал к поиску сносного жилья для стариков. Условий было много: чтобы старики оказались максимально близко от моего городского жилья,
чтобы жильё было терпимым для стариков,
чтобы не нужно было ремонтировать каждые пол года,
чтобы оно было недалеко от транспорта,
чтобы… была поставлена трудная задача: получить максимум житейских благ за минимальную сумму!
Месяц гонки по городу не дал результатов. Если жильё дёшево – то окраина, если близко к центру – не по карману.
Заканчивался июнь, временами наваливалось отчаянье и страх: «Если к осени не перетащу дедов под свой глаз, то как они будут зимовать? Им не выжить!»
В середине второго месяца «гонок» его величество случай, или дедовы ангелы-хранители и все добрые духи вместе объединившиеся, вывели меня на продавца жилья… Смешно сказать: им оказался товарищ по работе:
— Чего такой вид, как у загнанной лошади?
— Есть забота… — и рассказал — случаем, нет на примете знакомых, кто продаёт часть дома?
— А зачем такие? Сам могу продать…
— !!! — с трудом дождался конца смены, и мы и поехали смотреть недвижимость. Половина старого дома, возрастом не менее ста лет, от центра города — двадцать минут прогулочной ходьбы ногами, улица — параллельна главной улице города, но не мощёная, и полностью похожа на сельскую местность; от вокзала — семь минут спокойного хода, колонка – в восьмидесяти метрах от дома, печка — с газом!
— Цена рая!?
— Пять.
— Даю семь, только никому, кроме меня! — смотрите, какие бывают дураки: с него запрашивают пять, а он предлагает семь не принадлежащих ему тысяч! Чужих тысяч с пустяковым условием: «Сделка по продаже должна совершиться как можно скорее, и только со мной».
— Сколько задатка?
— Две.
— Хорошо. Завтра получишь, — на другой день был у деда и взял нужную сумму. Дед говорит:
— Возьми больше. Мало ли чего… — и дал понять, что должен быть прижимистым с пояснением:
— Нам-то уже ничего не надо, всё вам останется. Береги копейки – а как беречь, когда они чужие? Чего жалеть чужие деньги? Трачу не на себя, на себя из дедовых и грош стыдно взять! — две не запрошенные тысячи отдал, пребывая в состоянии радости от успешного окончания поисков жилья для стариков. Да простят они меня!
Об интуиции: никто не тянул за язык при договоре о продаже части дома. Две дополнительные тысячи продавец рано ли, или позже, но всё равно бы от меня потребовал: на праве владения долями недвижимости сидела куча братьев-совладельцев, каждый требовал кусок, а иначе подписание бумаг на приобретение жилья могло затянуться на время, куда дороже, чем две тысячи монет сверх запрошенной суммы.
Когда продавец называл сумму в пять тысяч – сам не знал о трудностях, кои появились потом, но почему предстоящие трудности уловил покупатель ничего не знавший, как приобретать недвижимость – кто знает? Кто руководит нашим чутьём? Мозг? Вряд ли…
Старикам место понравилось: двор отдельный, ход отдельный, и это при нашей взаимной любви российской — основной момент.
Пришло время оформлять купчую у нотариуса — дед и говорит:
— Давай, заодно, попутно, и завещание составим. Мы старые, это делать когда-то всё едино придётся, так лучше будет сделать сейчас.
Так! На кого отписывать домовладение? Жена говорит:
— Нам ваше домовладение не нужно, у нас квартира есть.
— Тогда на дочь записать…
— Она в северной столице работает, после института, захочет ли возвращаться сюда?
— Вот! Сам видишь, иных нет, не на кого отписывать, ты остаёшься… — и записали восемь долей частного домовладения принадлежащие деду, и другие восемь долей принадлежащие его супруге на… меня, то есть. Так и стал домовладельцем. Когда свершилось — дед и говорит:
— Теперь дом твой, распоряжайся им, ремонтируй, следи за ним. А я старый, мне жить-то осталось немного… – нет, вы только посмотрите на то, как беззаботного и весёлого человека ударили по голове! Попался! Так глупо и бездарно попался! Никогда не думал, что стану домовладельцем! Мог ли подумать, что можно так просто загнать человека в частную собственность! Если хотите лишить человека покоя — подарите ему часть дома! Если хотите приучить, по терминологии простых людей – приохотить, мужчину ко всем видам строительных ремёсел — подарите кусок частного домовладения с одновременным разъяснением факта:
— Деваться некуда, домовладелец ты и частный собственник! – и если пойманный прочувствует – ему конец…